На Кольцовском бульвар один из фонарей стоит просто голым столбом — плафона нет, только открытый цоколь наверху. Рядом — скамейки с растрескавшимися подлокотниками, урны со следами содранных наклеек, деревья, вросшие ветками в провода. Мы сравнили этот бульвар с похожим пространством в историческом центре Санкт-Петербурга — и разница оказалась не в проекте, а в том, что происходит с городом после того, как его один раз благоустроили.
Аллея в Петербурге на улице Фурштатская аллея в Воронеже на Кольцовском бульваре
Мужчина устраивается на скамейке в тени деревьев на Кольцовском бульваре — доски под ней серо-коричневые, растрескавшиеся, лак давно сошёл. Рядом урна, рядом — лужа, позади — деревья с засыхающими ветками.
В этом году Воронежская область направит на благоустройство дворов и общественных пространств 1,4 миллиарда рублей — по региону обновят 16 общественных территорий. Ещё 214 миллионов область добавила отдельно на общественные пространства. Деньги реальные, объекты выбирают сами жители — голосованием.
Кольцовского бульвара в этих списках нет. Он тянется от перекрестка Кольцовской и Плехановской до улицы Комиссаржевской, в самом центре города, и формально считается объектом, который уже благоустроен — то есть деньги на него когда-то были потрачены, работы приняты, отчёт закрыт. Вопрос, который отсюда и начинается: что происходит с городским пространством после того, как о нём один раз отчитались?
Что здесь на самом деле
Пройти по бульвару — значит увидеть не запустение целиком, а разбросанные по нему несовпадения. Деревья на аллее — не одна порода. Хвойные с редкой кроной наверху и голым нижним стволом соседствуют с раскидистыми лиственными, посаженными без видимой системы: где-то ряд, где-то одиночные стволы, растущие как получится. Деревья уже упираются веткой в провод — так и растёт вокруг него.
Лавок на бульваре — порядка двадцати, и почти все в одном состоянии: сырое серое дерево, местами треснувшее, чёрная краска на металлических подлокотниках облуплена до голого металла. Один из фонарей стоит вовсе без плафона — просто столб с открытым цоколем наверху.
Урны — разномастные: где-то простые тёмные баки, где-то самодельного вида конструкции на кривых ножках, в тёмных потёках. После дождя на плитке остаются лужи, которые не уходят часами — вода просто стоит там, где ей положено стекать.
На Фурштатской улице в Санкт-Петербурге — том же типе городского пространства, пешеходном бульваре в историческом центре — деревья подстрижены в одну форму и образуют сплошной зелёный свод. Фонари, кованые, с двойными шаровыми плафонами, ни один не увяз в ветвях. Скамья — тоже кованая, с деревянным сиденьем — не облупленная, а ровная, будто её каждый год моют и красят. Урна в едином стиле с лавкой. Ограда невысокая, ажурная, идёт по всей длине бульвара, не прерываясь.
Лавочка на бульваре в ВоронежеДеревянные скамейки с растрескавшимися подлокотниками, фонарные столбы со следами содранных объявлений, деревья, вросшие в провода, фонарь без плафона, кроны, которые никто, кажется, не формировал уже много лет, — а хвойные и вовсе стоят с сухими, оголёнными нижними ветками, будто их забыли не только подстричь, но и заметить. Читатель вправе спросить: это вообще подлежит стрижке? Или уже поздно.
И главный вопрос — не риторический, а адресный: кто за это отвечает. Мэр Сергей Петрин, курирующий благоустройство вице-мэр, управление экологии — кто из них должен был прийти на бульвар в центре города и распорядиться о покраске, обрезке, замене плафона? Это не окраина. Это Кольцовский бульвар, в центре Воронежа.
Почему так
Разница не в проекте. Судя по форме — кованые лавки с литым декором, фонари с плафонами, — бульвар на Кольцовской когда-то был спроектирован не хуже петербургского. Проблема не в том, что придумали, а в том, что происходит после.
Фонарь в Петербурге Фонарный столб в ВоронежеГородские программы благоустройства голосуют за новые объекты — набережные, дворы, скверы. У каждого нового объекта есть строка в бюджете, подрядчик, срок сдачи, комиссия, которая принимает работы. У объекта, который уже сдан пять или десять лет назад, такой строки чаще всего нет. Формально он не нуждается в деньгах — он же благоустроен.
На практике это значит, что покраска лавки, замена плафона на фонаре, обрезка ветки, упирающейся в провод, — работы на тысячи рублей, а не на миллионы, — просто не попадают ни в один план. Не потому что денег нет в городе. Потому что нет графика, по которому кто-то должен прийти и сделать это.
Женщина на лавке уже ушла. Голубь клюёт что-то у ножки урны с отклеившейся наклейкой. Провод над головой всё так же держит на себе ветку дерева, которое давно должны были обрезать — просто никто пока не приходил.
Андрей Окуневский, Алла Серебрякова
