В 2022 году правительство Воронежской области сдвинуло сроки капитального ремонта для сотен домов — сразу на 20–25 лет вперёд. Жители не стали ждать. Они пошли в суд. За 15 месяцев — 65 исков, 46 решений, и каждый раз суд оказывался на стороне людей. Это только те дела, которые попали в открытые данные Центрального районного суда. Мы изучили каждое. Заглянули в пожелтевшие технические отчёты, где крышам приписывали 80 процентов износа, и в сухие судейские формулировки — например, такие: «Бездействие ответчика является незаконным и нарушает права истца». Из 65 исков суд успел рассмотреть 47. В 46 случаях жильцы выиграли. Отказ был только один. Но ремонт в большинстве домов так и не начался.
Два суда на один дом: как это работает
Если вы живёте в Воронеже и хотите добиться капремонта, просто пожаловаться в Фонд — бесполезно. Собрать подписи — тоже. Терпеливо ждать своей очереди, которая с каждым годом уходит всё дальше, — тем более. Нужно выиграть два суда подряд.
Сначала — областной суд. В декабре 2022 года правительство области выпустило постановление № 1035 — новую программу капремонта для 9 тысяч многоэтажек на 2023–2052 годы. Для сотен домов это означало одно: сроки, которые были назначены на 2020–2022 годы, вдруг перенесли на 2040–2050. Как будто на дом накрыли бетонную плиту. То, что должно было случиться завтра, отодвинулось на жизнь целого поколения.
Жители пошли в Воронежский областной суд. Оспорили не всё постановление целиком, а только ту его часть, что касалась их конкретного дома. И выиграли. Один за другим. Вот даты некоторых решений, которые мы нашли в материалах дел: 21 февраля 2024, 28 марта 2024, 5 апреля 2024, 27 августа 2024, 24 сентября 2024, 27 октября 2025, 3 декабря 2025. Областной суд признал постановление № 1035 недействующим — с того самого дня, как его подписали. А значит, старые сроки, установленные ещё в 2014 году, снова в силе.
Но победа в областном суде — это только полдела, причём полдела самого лёгкого. Она возвращает сроки на бумаге, но не заставляет Фонд капремонта пошевелить пальцем. Фонд — отдельная организация, он работает по той самой программе, которую утвердило правительство.
Поэтому следующий шаг — Центральный районный суд Воронежа. С иском к Фонду: «Вы обязаны сделать ремонт в те сроки, которые вернул областной суд». И начинается второй круг: новые заседания, новые возражения («ремонт ещё не наступил», «нет денег», «принято новое постановление»). В нашей выборке из 65 дел почти в каждом есть ссылка на решение областного суда. Это не случайность. Это стандартный путь воронежского жителя к капремонту. Путь, которого быть не должно, но он есть. И пока никто его не отменил.
Что происходит в домах, пока длятся суды
Бумаги и заседания — это одно. А жизнь — другое. Перечитаем иски. Вот Валентина Попова, трёхэтажка 1958 года. Дому 66 лет. Капремонта не было ни разу. Канализация — аварийная. Нечистоты текут в подвал, размывают фундамент, а в особо удачные дни попадают в квартиры первого этажа. Трубы отопления и холодной воды — в коррозии и свищах. Электропроводка висит оголёнными проводами. На чердаке постоянно прорывает отопление, вода заливает верхние квартиры. Кровлю и фасад к моменту иска всё-таки отремонтировали. А подвал, трубы, электрику, фундамент — нет.
Дом Надежды Сушковой — объект культурного наследия, табличка на фасаде. Но от этого не легче. В квартирах завёлся грибок — вывести его без капремонта невозможно. После сильных дождей подъезд заливает сточными водами, асфальт вокруг дома вспучивается, вода затекает в квартиры. Крыша по техотчёту 2022 года изношена на 60 процентов, в нескольких местах дыры. Во время дождя вода льётся прямо на проводку. Судья записала слова Сушковой: «Создаётся угроза пожара уже во всём доме». И вентиляция не работает. Отсюда сырость и грибок.
С Людмилой Подвигиной — самая горькая история. Ей отказали. Не потому, что её дом в порядке, а потому, что она требовала перенести сроки ремонта на более ранний срок, а суд не имеет на это права. Но суть её иска — это диагноз всей системе. В феврале 2022 года она заказала экспертизу в Воронежском центре экспертизы. Результат: кровля изношена на 80 процентов, система отопления — на 80 процентов. Эксперты сказали: нужен немедленный капремонт с полной заменой. А в программе Фонда напротив её дома стояло: 2044–2046 годы. Через 22 года. Она обращалась в Министерство ЖКХ с просьбой перенести сроки — оттуда даже не ответили. Это единственный отказ во всей подборке. Не потому, что с домом всё в порядке, а потому что закон оказался на стороне тех, кто расписал ремонт на полвека вперёд.
У остальных жителей, чьи иски мы просматривали, в решениях нет длинных описаний. Суды не спрашивали, как именно течёт крыша или где прогнила труба. Им хватило одного: срок по программе прошёл, а ремонта нет. Сорок три человека — по числу выигранных исков — не рассказывали судьям про свои подвалы. Но это не значит, что у них всё в порядке. Просто юридическая система устроена так, что описывать свои мытарства не обязательно. Достаточно доказать: власть сама себе противоречила — сначала назначила ремонт на 2020–2022, потом отменила, а суд вернул обратно. Судьи в этих решениях пишут одно и то же: «Бездействие ответчика является незаконным и нарушает права истца». Сорок три раза. Сорок три дома. Сорок три семьи, которые ждут.
Почему Фонд проигрывал раз за разом
Судьи Центрального районного суда 46 раз садились в кресло, открывали дело и выносили вердикт в пользу жильцов. И только один раз отказали. Фонд капремонта не сдавался без борьбы. В каждом деле его представители приходили и говорили одно и то же. Первый довод — обязанность не наступила. Фонд настаивал: постановление Правительства от декабря 2022 года установило новые сроки, а значит, старые обязательства сняты. Даже после того, как областной суд признавал это постановление недействующим в части конкретного дома, Фонд не сдавался. В декабре 2025 года Правительство Воронежской области приняло ещё один нормативный акт — постановление №824. Фонд немедленно начал ссылаться на него: «Теперь действуют новые правила, новые сроки, новый порядок». Суды отвергали этот довод раз за разом — постановление вступило в силу 5 января 2026 года и не могло применяться к отношениям, возникшим раньше.
Второй довод — мы ненадлежащий ответчик. В ряде дел представитель Фонда заявлял: организация вообще не та, к которой надо предъявлять претензии. Суды это отклоняли: по Жилищному кодексу именно региональный оператор обязан обеспечить проведение капремонта в установленные программой сроки, в том числе при нехватке собственных средств — за счёт платежей жителей других домов или субсидий из бюджета.
Третий довод — срок конкретных работ не наступил. По некоторым видам работ Фонд указывал, что плановый период ещё не начался. Суды принимали этот аргумент только в одном случае — когда речь шла о работах периода 2023–2025 годов по домам, где часть программы действительно была рассчитана на будущее. Официального объяснения, почему в 2022 году сроки были перенесены для сотен домов сразу, в материалах дел нет.
Судьи не выезжали на места, не лазали по подвалам и не стояли под дырявыми крышами под дождём. Им это было не нужно. Достаточно было доказательств, что программа существовала, сроки в ней были, эти сроки прошли, а ремонт не сделали. И что областной суд уже признал постановление 2022 года недействительным для этого дома. В 43 решениях из 46 нет ни слова о состоянии домов. Только перечни работ: крыша, подвал, теплоснабжение, электрика, фасад, фундамент. Но это не значит, что судьям было всё равно. Просто закон устроен так: факт нарушения прав уже доказан самим истечением срока. Остальное — лишнее.
Один раз — судья Гаврилова — отказала Людмиле Подвигиной. Но не потому, что её дом в порядке, а потому что она просила не о выполнении просроченного ремонта, а о переносе будущего — с 2044–2046 на 2026–2028. Судья развела руками: программа не оспорена, сроки ещё не наступили, заставить Фонд работать раньше времени суд не может. Это отказ, который громче любого удовлетворения кричит о проблеме. У человека износ крыши и отопления — 80 процентов, эксперты требуют немедленной замены, а суд говорит: «Приходите через 22 года».
Фонд проиграл 46 раз подряд, потому что его доводы не выдерживали критики. Что было дальше — обжаловал Фонд эти решения или нет, из текстов решений не понять. В тех документах, которые мы изучали, этой информации нет. Но то, что решения вступили в силу и кассации не прошли, косвенно говорит: Фонд либо не обжаловал, либо обжаловал и снова проиграл. Но главное не в этом. Главное — даже после выигранных судов ремонт в большинстве домов так и не начался. Решения есть. А рабочих нет.
Сколько ждать и сколько заплатят за просрочку
Воронежцы ждали ремонта годами, пока шли суды. Теперь ждут снова — но уже по решению суда, где судья своим именем предписала Фонду конкретные сроки. Двум домам Фонд обязан сделать ремонт за три месяца. Это решения судьи Багрянской по искам Савватеева и Долматова. Три месяца — это даже не сезон. Значит: бери подрядчика, закупай материалы, делай проект — и через 90 дней сдавай готовую крышу и новые трубы. Судья решила, что это реально.
Шесть домов получили срок в полгода. Пять — восемь месяцев. Три — девять месяцев. Четыре — год. Двадцать девять домов — полтора года. Это самый популярный срок. И один дом — два года.
Теперь про деньги. За каждый день просрочки сверх этих сроков Фонд должен платить жителям неустойку. Судьи назначили её в 39 делах из 46. Сумма — 200 или 300 рублей в день. В день, подчеркнём. Не в месяц, не в год. Если Фонд опоздает на год, один истец получит от 73 до 110 тысяч рублей. А истцов в каждом доме может быть несколько. А домов — 46. Самые щедрые к жителям судьи (Багрянская, Панин, Петрова, Федосова, Гаврилова) назначили 300 рублей в день. Самый экономный — судья Меченко — 200 рублей. Но даже 200 рублей в день, помноженные на год просрочки и на 46 домов, превращаются в сумму, которую в Фонде точно заметят. Мы не берёмся подсчитывать до копейки — слишком много переменных. Но ясно одно: чем дольше Фонд тянет, тем дороже ему обходится собственное бездействие. Власти области, которые контролируют Фонд, попали на эти деньги по-крупному. И с каждым месяцем, с каждым новым иском сумма только растёт.
Что в итоге
В 2022 году правительство Воронежской области приняло постановление № 1035 — новую программу капремонта на 2023–2052 годы. Для сотен домов это означало перенос сроков с 2020–2022 или 2023–2025 на 2040–2050. Пример: дом Надежды Сушковой — объект культурного наследия — по новой программе отправили на 2044–2046 годы, на 22–24 года позже первоначальных сроков. Суд встал на сторону жильцов и обязал Фонд вернуться к старым срокам. В ряде других домов сроки переноса составили от 22 до 25 лет.
Дело Подвигиной — единственное, где суд отказал. Её дом по новой программе должны ремонтировать в 2044–2046 годах. Экспертиза показала: износ кровли — 80 процентов, износ отопления — 80 процентов. Требуется немедленный ремонт с полной заменой. Суд отказал не потому, что дом в порядке, а потому что просьба была о переносе на более ранний срок, а суд этого делать не может. В 46 решениях судьи не спрашивали жителей, в каком состоянии их дома. Им хватило факта: программа была, сроки прошли, ремонта нет. Поэтому в 43 из 46 решений нет ни слова про крыши, трубы или проводку. Только перечни работ. Но это не значит, что в домах всё в порядке. Просто закон устроен так: факт нарушения прав уже доказан самим истечением срока.
По новой программе большинство этих домов должны были ремонтировать в 2044–2049 годах — через 20–25 лет после того, как ремонт должен был быть сделан. Люди отсудили старые сроки. Выиграли 46 раз подряд. Теперь Фонд обязан сделать ремонт. Судьи дали на это разное время: от трёх месяцев до двух лет.
46 раз суд признал бездействие Фонда незаконным. 46 раз жители доказали: чиновники ошиблись, когда перенесли ремонт на четверть века. Но даже после этого никто не пришёл к ним во двор с объяснениями. Вместо этого Фонд нанимал юристов, которые 46 раз подряд проигрывали в судах, повторяя одно и то же: «срок не наступил», «принято новое постановление».
Люди ждали ремонта годами. Теперь ждут снова — но уже по решению суда. И пока ждут, в их домах течёт крыша, гниют трубы, висят оголённые провода, а в подвалах стоят нечистоты. Суды сказали: Фонд должен. Ремонта нет. 46 выигранных дел — это трещина в системе. И, возможно, именно финансовые потери заставят её измениться.
Алла Серебрякова, Андрей Окуневский,
фото: коллаж
