В январе 2026 года Воронежский областной научно-клинический онкологический центр возглавил представитель известной врачебной династии Руслан Мошуров. За его плечами – опыт работы в федеральных клиниках, а впереди – задачи по развитию одного из ключевых медицинских учреждений региона. В интервью РИА «Воронеж» он рассказал о преемственности, новых подходах к лечению онкологии, а также объяснил, почему вакцина от рака пока не получила широкого применения и какой вид онкологии – самый распространенный.
О семейном деле– Руслан Иванович, Вы продолжаете семейную врачебную династию. Чувствуете ли Вы особую ответственность на этом посту?
– Наша медицинская династия начинается еще с моей бабушки, которая была фельдшером и оказывала помощь людям в Белгородской области, в селе, где она жила. Затем ее дочь, моя мама, стала педиатром: окончила Воронежский медицинский университет. Там она познакомилась с моим отцом, который впоследствии стал хирургом областной больницы, а затем и главврачом учреждения, которое я возглавляю сегодня. И эта, безусловно, семейная история продолжается – я тоже стал врачом, окончив медицинский вуз.
– Чувствую ли я ответственность? Чувствую, безусловно. Это часть нашей семейной традиции. Более того, еще во время обучения в вузе для меня было очень важно не подвести своих родителей. Это накладывает определенные обязательства: во-первых, получить качественное медицинское образование, а во-вторых, постараться оставить после себя достойный результат в виде лечения пациентов.– Насколько для Вас принципиально сохранить преемственность, заложенную предыдущим руководством учреждения?
– За длительное время руководства онкологическим центром моим отцом была сформирована очень сильная команда профессионалов: от заместителей главного врача до медицинских сестер и санитарок. Сегодня наша задача – как минимум не потерять те темпы, которые были наработаны. При этом нужно понимать, что условия десять лет назад и сейчас совершенно разные. Поэтому нам необходимо максимально реализовать потенциал в лечебном процессе, который есть сегодня в стенах Воронежского онкологического научного центра, – это хирургия, химиотерапия, лучевая терапия и многие другие направления. Наша цель – не только сохранить достигнутый уровень, но и предложить новые методики лечения.
– Сейчас Вам приходится много заниматься административной работой. Планируете ли Вы вернуться к хирургии?
– Спасибо за вопрос – это действительно моя боль. Вы абсолютно правы: сейчас значительный объем занимает административная работа. В каждую проблему необходимо глубоко погружаться, а это требует и времени, и сил. Такая возможность обязательно появится, как только мы решим самые срочные оперативные вопросы. Сразу после этого, конечно, постараемся вернуться в операционную и заниматься хирургией.
О новых технологиях– Расскажите о новых возможностях: какие ключевые нововведения Вы планируете внедрить в работу?
– Лечение онкологических заболеваний базируется на трех основных направлениях: это хирургия, лекарственная терапия (химиотерапия) и лучевая терапия. Если говорить о лучевой терапии , у нас уже сформирована очень серьезная база для развития этого направления. Есть все необходимое оборудование и аппараты, позволяющие проводить данный специализированный вид локального лечения. Наша задача – развивать те направления, которые пока недостаточно распространены в нашей стране. В частности, это брахитерапия (доставка радиоактивного источника в опухолевую ткань или в непосредственной близости от нее. – Прим. ред .). Этому направлению мы уделяем особое внимание: уже сейчас показываем серьезные результаты лечения, публикуем научные разработки и видим в этом большие перспективы.
Что касается лекарственной терапии , здесь мы, безусловно, ограничены спектром препаратов, представленных на международном и отечественном рынках. Но даже в этих условиях остаются возможности для развития – например, в комбинации нескольких методов лечения, когда мы можем сочетать химиотерапию с хирургией и лучевой терапией.
– Что касается хирургии , то здесь мы ориентируемся на внедрение новых технологий. В частности, стремимся по возможности переходить на мини-инвазивные вмешательства – когда через небольшие разрезы выполняются достаточно объемные операции. Конечно, далеко не всегда мы можем это предложить. Это зависит от множества факторов: возраста пациента, наличия сопутствующей патологии, размеров опухолевого процесса. Эти параметры не всегда позволяют выполнить малоинвазивную лапароскопическую операцию. Да и, откровенно говоря, не всегда в ней есть необходимость.
Если говорить о новых технологиях, которые уже применяются, например, в Москве и федеральных центрах и показали свою эффективность, но только начинают внедряться в регионах, то можно привести следующий пример. При определенных локализациях выполняется так называемая циторедуктивная операция : удаляется брюшина с опухолевым процессом, после чего непосредственно во время хирургического вмешательства проводится химиотерапевтическое лечение. Существуют различные подходы к такой терапии, но в целом она позволяет добиться более высокой отдаленной выживаемости по сравнению с ситуациями, когда сначала выполняется операция, а затем назначается химиотерапия уже в послеоперационном периоде.
– Воронежский онкоцентр занимается также научной деятельностью. Расскажите об этом направлении.
– Сейчас мы поднимаем всю базу данных пациентов, проходивших лечение в последние пять лет, и проводим персонифицированный анализ по каждому случаю. Формируется обобщенная база, на основании которой мы сможем проводить полноценную аналитику: оценивать, как проходило лечение и каких результатов удалось достичь. В ходе этой аналитической работы сможем определить, какие новые методики следует внедрять. Кроме того, в научном направлении работаем вместе с порядка 40 онкологическими диспансерами и центрами страны. Мы поставили перед собой задачу не реже одного раза в месяц представлять результаты лечения наших пациентов на уровне профессионального сообщества – профессорам и академикам. Речь идет о различных локализациях опухолевого процесса. Кроме того, недавно мы выступили с инициативой проведения так называемой «живой хирургии». Планируется, что раз в неделю в определенный день мы будем выполнять хирургические вмешательства на базе наших операционных с онлайн-трансляцией в интернет.
– Также важной частью научной деятельности остается участие в профильных форумах и конференциях – как в России, так и за рубежом. Недавно сотрудник нашего центра защитил кандидатскую диссертацию на базе клиники в Китае. В ближайшее время также планируется поездка в Китай: мы формируем группу наших хирургов, которые смогут пройти там обучение новым технологиям, а затем привезти этот опыт сюда и продемонстрировать, что мы уже делаем на месте. Кроме того, совсем недавно мы получили запрос на сотрудничество от коллег из ближнего зарубежья, в частности из Казахстана.
– А насколько сильна онкологическая школа в Китае?
– Она очень мощная. Это во многом обусловлено численностью населения Китая и стран Азиатского региона, которая несопоставима с нашей. Если, к примеру, российские центры публикуют исследования с участием 100−200 пациентов, то в Китае такие исследования могут включать 1−3 тыс. пациентов. Соответственно, у них значительно больше выборки за счет общей численности населения. Кроме того, мы видим большое количество медицинской аппаратуры китайского производства, которая показывает себя достаточно хорошо и является достойной альтернативой западным образцам. При этом стоит отметить, что с каждым годом мы все чаще переходим на отечественные варианты оборудования – как диагностического, так и лечебного, – а также расходных материалов.
О конкуренции с федеральными онкоцентрами– Что бы Вы сказали пациентам, которые убеждены, что лечить онкологические заболевания нужно исключительно в Москве или за рубежом? Может ли Воронежский онкоцентр конкурировать с федеральными клиниками?
– Я могу сказать, что уникальность федеральных центров, в которых я сам проработал последние десять лет, заключается в том, что там концентрируются наиболее сложные и редкие клинические случаи. Это пациенты с тяжелыми, нестандартными формами заболеваний, которых в масштабах одного региона немного. Поэтому, когда такие пациенты собираются в большом количестве в федеральных центрах, результаты лечения там, безусловно, выше – просто в силу накопленного опыта по таким случаям.
– На сегодняшний день нет объективной необходимости ехать в Москву, Санкт-Петербург или другие крупные центры для получения медицинской помощи. Это касается всех направлений: хирургии, лучевой терапии и лекарственного лечения.Но если говорить о наиболее распространенных локализациях онкологических заболеваний, то лечение в Воронежском научно-клиническом онкологическом центре проводится на высоком уровне и вполне успешно.
В онкоцентре ежедневно выполняется до 80 операций. Такой большой поток пациентов и разнообразие клинических случаев позволяют хирургам постоянно совершенствовать свои навыки. Нередко пациенты из других регионов приезжают к конкретным специалистам нашего центра – по имени. Это, безусловно, показатель доверия и качества работы.
О вакцине от рака– Вопрос – из области будущего. Сейчас много говорят о вакцине от рака. Насколько это приближено к реальности? Ведь каждое онкологическое заболевание уникально. Насколько это вообще возможно?
– В обычном представлении вакцина – это некий препарат, введение которого позволяет предотвратить развитие заболевания. То есть мы вакцинируемся и тем самым защищаем себя. Однако в контексте онкологических заболеваний мы говорим о вакцинах в несколько ином смысле. Речь идет не о профилактике, а о лечении. Она применяется уже при установленном диагнозе «рак». Буквально недавно появилась новость о том, что так называемая мРНК-вакцина в ближайшее время может стать доступной для пациентов в нашей стране. Это действительно серьезный прорыв, в том числе отечественной медицины. К этому долго шли, было затрачено большое количество усилий, прежде всего со стороны федеральных центров, которые как раз и создавались для разработки и внедрения прорывных технологий. Было заявлено, что в перспективе пациенты смогут получать это лечение в рамках государственных гарантий. Пока же оно доступно в ограниченном формате, поскольку продолжаются регистрационные и организационные процессы.
Важно понимать, что речь идет не обо всей онкологии в целом, а о конкретных заболеваниях и локализациях. В частности, эта вакцина разрабатывается для лечения меланомы кожи. На сегодняшний день меланома – одно из наиболее распространенных онкологических заболеваний в ряде регионов, в том числе в Воронежской области. Это во многом связано с воздействием ультрафиолетового излучения, поскольку регион солнечный. Поэтому появление такой вакцины – это серьезное достижение и, безусловно, большой шаг вперед. Уже сейчас мы видим, что она демонстрирует эффективность, но, конечно, должно пройти время, чтобы этот метод лечения стал широкодоступным, как и другие современные технологии.
– А как работает эта вакцина? Кому она назначается? Например, при меланоме – это пациенты с предрасположенностью или уже с заболеванием?
– Как правило, речь идет о случаях, когда проведены стандартные методы лечения – хирургия, химиотерапия, иммунотерапия, – но не удалось достичь желаемого эффекта. И тогда подключается этот метод. Причем это полностью персонифицированный подход: мы изучаем особенности опухолевых клеток конкретного пациента, и на основе этих данных создается индивидуальная вакцина. После ее введения оценивается эффект: опухолевые образования могут уменьшаться или стабилизироваться, переходя в стадию длительной ремиссии. На сегодняшний день завершены доклинические исследования, начинается этап клинических испытаний. Мы ожидаем, когда появится возможность полноценно применять эти вакцины в широкой практике.
Ранее РИА «Воронеж» сообщало, что бригада врачей Воронежского онкоцентра выполнила видеолапароскопическую операцию 61-летней женщине. Пациентке проводили пангистерэктомию (операцию по удалению матки, шейки матки, обеих маточных труб и яичников) с тазовой лимфодиссекцией. При этом роль камерамена (видеооператора) выполнял робот.
